Хозяйка гостиницы Алиса в Стране Чудес Через год, в тот же день


| НОВОСТИ | РЕПЕРТУАР | СПЕКТАКЛИ |
| АРТИСТЫ | РУКОВОДСТВО |
ИСТОРИЯ | СТАТЬИ |
| ТЕХНИЧЕСКИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ СЦЕН |
EMAIL | КУРИЛКА

 СТАТЬИ

Кунсткамера русской истории

  Для тех, кто превыше всего ставит интересы государства, злодеяния царя-реформатора Петра Первого (язык не поворачивается назвать его "Великим") и жестокость его по отношению к собственному сыну не нуждаются в оправданиях. Для тех же, кому всего важнее ценность отдельного человека, этот царь - палач и убийца. Как и прочие "великие" тираны, загромождающие пантеон всемирной истории. Этот вечный конфликт между государством и личностью неразрешим.

  О трагических страницах российской истории рассказывает спектакль "Петр и Алексей", премьерой которого открыл свой 128-й сезон Красноярский театр драмы имени А. С. Пушкина.

  Перед началом спектакля зрителей приветствовал творческий коллектив театра во главе с его руководителем Игорем Бейлиным и главным режиссером Александром Бельским. Они вкратце рассказали о планах на новый сезон (так, следующей премьерой будет спектакль "Средство Макропулоса" по пьесе Карела Чапека) и представили новых артистов, пополнивших труппу театра. В новом сезоне планируются не только премьеры, но и бенефисы нескольких юбиляров, а народная артистка России Екатерина Ивановна Мокиенко отметит в этом году 60-летие своего пребывания на сцене.

  "Петр и Алексей" - это версия театра по пьесе Фридриха Горенштейна "Детоубийца" (литературная редакция Алексея Литвина). Поставил спектакль режиссер Владимир Гурфинкель, хорошо знакомый красноярцам по таким популярным работам, как "Поминальная молитва", "Чужой ребенок", "Прекрасное воскресенье для пикника". В содружестве с режиссером работала его постоянная постановочная группа, сценограф и художник по костюмам Ирэна Ярутис и композитор Леонид Иновлоцкий.

  Сразу хочется отметить впечатляющую сценографию, сочетающую аскетизм и метафоричность выразительных средств, где каждая деталь обыгрывается многократно и многозначно. Сколоченный из досок наклонный помост на вращающемся круге воспринимается то как вознесенный ввысь крутой подступ к царскому трону, то как дворцовая анфилада, то как крестный путь на Голгофу.

  Спектакль этот лишен элементов броского зрелища, шоу, он явно рассчитан не на развлечение зрителя, а на его активное соучастие и сотворчество. Спектакль заставляет нас погрузиться в мрачную эпоху, воскрешенную талантом Фридриха Горенштейна. Кстати, этот писатель в 70-е годы прошлого века был "широко известен в узких кругах" знатоков как автор единственной публикации - повести "Дом с башенкой", случайно, по недосмотру цензуры появившейся на страницах журнала "Юность". Он же в ту пору написал несколько сценариев к фильмам (наиболее известны "Солярис", "Седьмая пуля", "Раба любви"). Потом было участие в скандально знаменитом альманахе "Метрополь", вынужденная эмиграция, долгие годы жизни в Германии, написание ряда романов и пьес. У этого писателя был нелегкий, строптивый, а то и сварливый характер, он ухитрялся ссориться даже с друзьями. Так, незадолго до смерти (а умер Фридрих Горенштейн весной этого года) он возмутил всю либеральную общественность тем, что поддержал осуждаемый многими реанимированный государственный гимн России.

  Не всем может понравиться и то, в каком виде представил нам Фридрих Горенштейн императора Петра Первого. Впрочем, если судить не по фильмам и поэмам, а по документам и воспоминаниям очевидцев, то Петр был еще более жестоким и патологическим типом, чем это показано в пьесе. Мы же видим не просто царя-самодура, но и страдающею человека, отца, разрывающегося между интересами государства, державы - и любовью к непутевому сыну, невольно ступившему на скользкий путь измены.

  Таким играет Петра народный артист России Алексей Исаченко. Его Петр не садист, он и сам страдает от причиняемых сыну мучений, но иначе поступить просто не может. Безуспешно пытается привить он Алексею любовь к военному делу, к государственным заботам, к служению Отечеству. "Деньги получать и не служить - стыдно!" - восклицает Петр в искреннем недоумении.

  Но Алексей (артист Сергей Селеменев) глух к увещеваниям отца. Он человек сугубо мирный, домашний, слабый, тянущийся к попам, к дружеским застольям, к народным песням и игрищам, к ласкам ненаглядной Афросиньи (артистка Елена Качкалова) - простой деревенской девки, очаровавшей "прынца" и "чреватой" от него обоюдно желанным плодом любви. Алексей сам неоднократно подчеркивает свою близость к простому люду ("Я без русского народу - никуда!") и в споре с отцом заявляет, что проводимые в стране реформы должны быть прежде всего направлены на благо народа. Но пропасть между отцом и сыном все углубляется, нарастает неприязнь Петра, да и Алексей признается священнику Якову: "Каюсь! Смерти отца своего желаю!.." Так что трагический финал предрешен изначально, и бегство Алексея за границу и его крамольные письма лишь усугубляют его участь.

  Как всегда, сочно и выпукло играет заслуженный артист России Владислав Жуковский, исполняющий роль коварного обер-палача Петра Толстого, заслужившего своими "подвигами" графскнй титул и ставшею хозяином Ясной Поляны, которую спустя полтора века прославил его великий потомок. Впечатляют сцены допросов и пыток, хотя режиссер сумел избежать натурализма. Кстати, сам Петр показан активным участником этих допросов, а клеенчатый фартук, как видно, пригождался ему и в кузне, и в пыточном застенке. "Как быть судьей в собственном доме?!" - восклицает Петр и тут же судит сына и выносит ему смертный приговор. Он же казнит и несчастную фрейлину Марию Гамильтон (артистка Ирина Иванова) - за убийство младенца, рожденного ею от него, от Петра. Кто же истинный детоубийца? Ответ очевиден.

  "Меня - в крепость, а сына моего - в спирт?!" - кричит в предсмертном отчаянии Алексей. И в финале возникает потрясающий образ кунсткамеры: вся сцена заставлена стеклянными банками с заспиртованными младенцами и отрубленными головами. И звучит надрывающий душу прощальный, поминальный голос хора, голос многострадального русского народа.

  Вообще в этом спектакле народ не безмолвствует. Введение хора (подобно древнегреческим трагедиям) - одна из лучших находок режиссера Гурфинкеля. Без этого многоголосого "действующего лица" спектакль стал бы намного тусклее и монотоннее. Ибо (надо признать) самой пьесе недостает динамизма, ритма и остроты интриги, и хор "спасает", усиливает эмоциональное воздействие спектакля.

  Колокольный звон, горящие во мраке свечи, пение хора ("Господи, помилуй!") - разве может не затрепетать сердце зрителя от всего этого?..

Эдуард Русаков
"Красноярский рабочий", 19 октября 2002 года

Другие статьи

Наверх