Чужой ребенок Семейный портрет с посторонним Кадриль


| НОВОСТИ | РЕПЕРТУАР | СПЕКТАКЛИ |
| АРТИСТЫ | РУКОВОДСТВО |
ИСТОРИЯ | СТАТЬИ |
| ТЕХНИЧЕСКИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ СЦЕН |
EMAIL | КУРИЛКА

 СТАТЬИ

Рельсы-рельсы, шпалы-шпалы...

О гастролях Минусинского драматического театра

На этой неделе Минусинский драматический театр показал красноярцам свой спектакль "Циники" по роману Мариенгофа. Тот самый, что на недавнем фестивале "Золотая маска" в Москве получил специальный приз "За вклад в развитие театрального искусства".

Ага, теперь понятна эта загадочная формулировка. Не то чтобы "лучший спектакль", "лучшая режиссура", а вклад в развитие... Вклад точно есть. И самое потрясающее, что это вовсе не поддается описанию. Тот счастливый, редкий случай, когда действительно "искусство объясняет все, а само оно не может быть объяснено". И как бы ни складывал составляющие: читаный роман, знакомая музыка, отточенная игра актеров, скромные декорации, - спектакль никак не равен их сумме, есть в нем что-то еще, какая-то ловушка, в которую попадает зритель, потому что не может понять, как это сделано, да и все попытнки понять бросает через несколько минут от начала - это зрелище не для ума.

Жанр обозначен как "история любви в 2-х актах". "Актах, - подчеркивает режиссер Алексей Песегов, - а не действиях. Чуете цинизм?" Нет ничего проще любовного акта - режиссура его записана в крови. Сродни этой простоте и простота минусинского спектакля - настолько же он естественен и правдив. Как будто не придуман человеком, а рожден.

Алексей Песегов рассказывает, что, случайно прочитав роман Мариенгофа, и не думал поначалу его ставить, - материал совсем не сценический: рваная действительность послереволюционной разрухи и гражданской войны передана в нем разноголосицей газетных сообщений, дневниковых заметок, уличных сплетен, декретов комиссариата и текстовс доски объявлений. И на фоне этйо музыки революции - пунктиром - любовная история: со страстью, изменой и смертью. Странные отношение. Все позволено, когда мир вокруг рушится. Когда жизнь, кажется, настолько страшна и бестолкова, что только мерзостью своей человек и может в нее вписаться. Человеку нечего предложить этой жизни, кроме грубых плотский функций. И человек твердит о дерьме и прячет свою боль, чтобы жизнь не сочла его слабаком и не раздавила совсем. Но прикидываться мертвым, чтобы выжить, - это плохая затея.

"Жалко их. Я плакал, когда читал финал книги", - признается режиссер. Нужно было что-то делать с этими стоявшими в горле слезами. Ему стали сниться мариенгофские сны. Так началось рождение спектакля. Именно во сне Алексей увидел сцену объяснения в любви главного героя. Это был ответ на мрачные фантазии Мариенгофа.

И в спектакле появился трогательный пролог, частично потом повторяющийся в финале, - счастливые влюбленные бегут, взявшись за руки, как в замедленной киносъемке, - и нет попытки выдать сладкий сон за явь.

Муки ревности страшней ежедневных сообщений о новых случаях каннибализма в голодающих деревнях. Чтобы остаться жить, люди едят друг друга. Куда только смотрит Бог... Герои этой истории не верят "ни в Перуна, ни в Христа, ни в социализм". Его от шага с карниза удерживает лишь перспектива сдохнуть в куче мусора, который граждане охотно выбрасывают из своих окошек (какой, право, пустяк). Она, пустив пулю себе в живот, признает, что жить стоило хотя бы ради пьяной вишни в шоколаде. Как слепые котята, они не замечают Бога, плачущего на ними.

На сцене - крестом пересеченные красные рельсы с белыми шпалами. И на этом жутком красно-белом кресте распяты человеческие судьбы, раздавлены тяжелым железом. И не свернуть с пути, не избежать перекрестка, грозящего катастрофой. И нет сил этот свой крест нести.

Спектакль лишен пафоса и сентиментальности. Он стремится не растрогать зрителя, а гипнотизировать его, затягивая в необычную, какую-то киношную реальность. Немые сцены, где герои только открывают рты, а содержание происходящего передает музыка; оптические трюки - когда в наиболее напряженные моменты у персонажей вдруг появляется двойник - зеркально повторяющий его действия силуэт в окне над сценой; вечный полумрак, из которого прожектор выхватывает эпизоды как куски из памяти. Гипнотизирует героиня - своей удивительной интонацией усталой надменности: все говорит одинаково нараспев, без точек и запятых. Ее странный голос, внешность, сочетающая порочность и беззащитность, наполняют зрелище необыкновенной чувственностью. Оно затягивает, как приятно щекочущая постельная игра: "рельсы-рельсы, шпалы-шпалы, ехал поезд запоздалый..."

Наверх

Касса театра работает с 10 до 19 ч с перерывом на обед с 14 до 15 ч
Начало спектаклей в 19 ч, в выходные дни - в 18 ч, для детей - в 11 ч
Справки по телефонам: 27-35-01, 27-87-42
Адрес театра: пр. Мира, 73
Адрес сайта: http://drama.krasnoyarsk.ru

Информационная поддержка - сеть Краснет