Семейный портрет с посторонним Средство Макропулоса Кадриль


| НОВОСТИ | РЕПЕРТУАР | СПЕКТАКЛИ |
| АРТИСТЫ | РУКОВОДСТВО |
ИСТОРИЯ | СТАТЬИ |
| ТЕХНИЧЕСКИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ СЦЕН |
EMAIL | КУРИЛКА

 СТАТЬИ

На лицо ужасные, добрые внутри

Забавы нашего городка на сцене современной пьесы

  Если верить афише, новый спектакль театра Пушкина "Магнитный день" представляет собой "русскую народную забаву". Однако ничем забавным, тем более русским народным, здесь не пахнет. Пахнет дешевыми духами, вареным минтаем и темными подъездами "хрущевок".

  Спектакль поставлен по пьесам "Персидская сирень" и "Сглаз" екатеринбургского драматурга Николая Коляды. Приехаашие из Питера режиссер Владимир Михельсон и художник Владимир Павлюк с очевидной легкостью объединили два сюжета в единое целое. Получилась не то чтобы история, а скорее зарисовка с натуры современного городского быта.

  Авторы вовсю стараются представить зрелище в жанре трагикомедии. Местами пытаются смешить публику, даже наряжают героев клоунами. Но комическое здесь ограничивается нелепостью нарядов и речевых выкрутасов. Сама же начинка спектакля пропитана горьким ядом пессимизма, способного довести до отчаяния слишком восприимчивого зрителя.

  Персонажи пьес Коляды - люди растерявшиеся. То есть в прямом смысле растерявшие себя и существующие в каком-то безрадостном полузабытьи. Уже немолодые, они с подростковой упертостью занимаются поиском смысла своей жизни. А сама жизнь тем временем проходит мимо.

  По утверждению автора, русскому человеку осталось три основных забавы: смотреть телевизор, ходить по магазинам и врать. Но для своих героев он придумывает кое-что еще. В "Персидской сирени" одинокий пожилой мужчина (Валерий Дьяконов) развлекается тем, что вскрывает почтовый ящик соседа, ведущего переписку по брачным объявлениям. Этот самый ящик "лопается от несчастных женских писем с фотографиями", и герой Дьяконова плачет, читая чужие исповеди, чтобы потом вернуть их адресату. Это для него все равно что водку пить - душа загорается от накала людской тоски. А иногда конвертик оказывается спрыснут старомодными духами, и тогда вслед за запахом уволакивают горько-сладкие воспоминания. Свидетельницей этих тайных забав становится такая же одинокая душа (Светлана Ильина), чье письмо среди прочих попадает в руки сентиментального взломщика. Оказывается, они живут в одном доме, на соседних этажах, и вот уже двадцать пять лет спят друг над другом.

  Героиня "Сглаза" (Светлана Сорокина) нашла утешение в том, что возомнила себя целительницей. В застенках своей "хрущевки", где мужья только и делают, что вешаются, чтобы насолить женам, а звонок в дверь означает, что соседи опять собирают кому-то на венок, она однажды "поехала с катушек". И теперь гуляет по "облакам" - разбросанным по полу кружевным салфеткам, связанным покойной мамой - и лечит заблудшие души. Лечит своеобразно - указывая на бессмысленность текущего существования. Ее случайный гость (Алексей Максименко), войдя в состояние транса, видит, что его подросший сын кончает самоубийством в ванной, благоустройством которой он, этот гость, больше всего озабочен на данный момент.

  Авторы спектакля создают печальный гимн убогому быту серых городских коробок. Он подается в сопровождении песенных шлягеров советских времен, которым, однако, не очень удается пробудить светлую ностальгию. "Я люблю тебя, жизнь" здесь звучит злой издевкой, а песенка о несчастных жителях острова невезения воспринимается слишком буквальной иллюстрацией происходящего на сцене.

  Большинству персонажей Коляды остается заботиться лишь о том, что после их смерти некому будет варить минтай осиротевшей кошке. В остальном с их исчезновением ничего не изменится в окружающей среде. Уродливый быт съедает драгоценную человеческую жизнь. И нет другого выхода, кроме как выйти в поле с ромашками и утонуть в них, и чтобы над тобой вместо потолка с желтым пятном - синее небо с белыми облаками.

Наталия Даниленко
"Красноярский рабочий", 5 февраля 2002 года

Другие статьи

Наверх